someoneblack (someoneblack) wrote,
someoneblack
someoneblack

В одном черном-черном городе...

По правде говоря, не в городе, а в деревне дело было.
В общем, хэллоуин я беспардонно прошляпила с переездом-то, а специально сохраненную для такого случая историю рассказать хочу. Страшилка в лучших гоголевских традициях. Все совпадения реальны и имели место не далече, как прошлой весной.

Есть у нас в деревне котельная. Кажется, дизайн полностью содран с жилища незабвенного Фредди нашего Крюгера в годы его расцвета. И вот в ней регулярно пропадают деревенские мужики... Заходит мужик в котельную - все, пропал. Отчим вот мой тоже. А все почему? - Все потому, что в котельной есть работники котельной, тоже мужики, которым другие мужики по дешевке продают древесный метиловый спирт - отход производства близлежащего ЦБК. На основе спирта составляется винная карта и барное меню. Оттого мужики и пропадают. Вкусно им там. Спиртом намазано. 

Иногда женам надоедает, что благоверные уж вторые сутки числится в списках канувших в лету, они кооперируются и идут на штурм котельной. Мужья, обычно к этому времени сложенные в аккуратные штабеля поближе к топкам, буксируются домой с помощью подручных средств, могучих женских плеч, такой-то матери и множества прочих неизвестных мне персонажей местного эпоса.

И все бы хорошо, но знаете ли вы, зачем среднестатистическому жителю Архангельской глубинки нужна машина? Вот! А я знаю. Как только вышеупомянутый житель сдает на права и получает от папы машину покататься, он начинает на ней кататься, соответственно. Но меры не знает. Так же, как не знал меры его отец, отец его отца и все прочие предыдущие отцы отцов. Когда древние аборигены тех мест изобрели-таки колесо (подозрвеаю, что на пару-тройку тысячелетий позже всего остального прогрессивного человечества), они принялись радостно гонять его по деревням, ничуть не парясь от отсутствия в их занятии смысла. И так до наших дней: мОлодежь берет машины и нарезает круги по деревне. Раскидывает местным девкам, гуляющим кучками, могучие понты, включает музыку погромче... Деревенские девки, не особо избалованные благами цивилизации, клюют, как миленькие. Потом все дружно взрослеют, мужики остепеняются, тетки обрастают перманентной кудрявой шерстью из головы и закрашивают седину ярко-рыжей краской (видимо, это тоже историческая закономерность). Но умение бесполезной траты бензина и лошадиных сил не забывает никто.  И вот на чем же еще уважающий себя джентльмен отправится на светский раут в мужском клубе? Ессно, на личном автотранспорте!

Колька Рябов - персонаж в деревне и за пределами шибко известный. С младых ногтей был завидным женихом, позже завидным мужем, еще позже - завидным собутыльником для прочих собутыльников. Колька Рябов является счастливым обладателем старого газенвагена марки "Волга" за государственным номером 662 с какими-то буквами. Газенваген, в отличие от хозяина, с годами не приобрел выдержку и терпкий аромат коры дуба, а совсем даже наоборот: обрюзг, заржавел и потерял правый передний глаз. А так как ездить в наших краях принято исключительно с дальним светом, приближение Кольки Рябова невольно ощущают все, кто поимел несчастье гулять вдоль его неисповедимых путей. 

Вообще, Кольке Рябову около 50 лет, но иначе, как Колькой Рябовым его никто не зовет. Так тоже сложилось исторически. Он когда трезвый - комбайнер. А когда не - исчадие ада. Самый стойкий из всего мужского клуба при котельной, Колька не только не укладывается в штабеля, когда все уже, но садится в "Волгу", включает музыку, дальний свет и ЕДЕТ. И бойся всякий, оказавшийся на его пути!

Гуляем как-то с Игорем по деревне поздним вечером. Тишина такая весенняя, воздух... И тут за котельной вспыхивает глаз аццкого газенвагена: Колька Рябов выехал на тропу веселья. Вслед за глазом начинает истошно голосить не то Надежда Бабкина, не то еще какая Кадышева... Мы с Игорем предусмотрительно сворачиваем в старую часть деревни, где дороги песчаные. Но, видимо, поздно: одноглазый железный монстр уже скрипит где-то позади, а "Ой, тыры-дыры-дыры, ой, нанэ-нанэ-нанэ" зомбирует похлеще гипножабы. Мы сворачиваем на тропинку. Колька Рябов тоже и крадется за нами машиной, тихооонько так, не привлекая внимания, не выключая фар, не убавляя громкости... Тихонько, метров за 100 сзади, что мы не заметили. Мы подыгрываем, идем себе, думаем, может, само отвалится... У Кольки сдает терпение: решительно подъезжает к нам, останавливается и сигналит. Все это напротив чьего-то дома. Из дома выскакивают жильцы и доносят до Кольки все, что думают о нем, Кадышевой, казаках, о которых та поет, его машине, котельной и прочем бытии. Колька перестает сигналить от неожиданности.

А мы так и стоим в свете фары спиной к машине, слушаем, наслаждаемся. Знали бы вы, КАК эти люди матерятся! Никогда не слышала более богатого языка, нежели вилегодский бранный. Разгневанные аборигены уходят в дом и занимают стратегически выгодные позиции у окон, чтобы наблюдать за Колькой и его жертвами. 
Тут следует отметить, что Игорь является обладателем длинного хвоста из головы. А иногда и вовсе распущенных волос, как у тот вечер...

И вот Колька Рябов выходит из машины. Мы отступаем вбок, уходя из света фары, лиц не видно. 
- Девки! - изрекает Колька. - Девки, слушайте, какая песня, я под нее плакал в первый раз, как услышал!
Включает что-то про казака, которого убили злодеи, а жена дома плачет, ждет и не знает, что все, можно и не ждать уже, в принципе. Мы слушаем и ржем. Колька стоит напротив машины в супергеройской позе и подпевает диапазоном во все октавы, периодически срываясь на фальцет. Песня заканчивается. 
- Девки, поехали кататься! Водка есть! - завлекает ловелас Колька, покоритель женских сердец. - Покажитесь хоть!
Выходим на свет. Зрение у Кольки после употребленного в котельной весьма избирательное. "Тебя, - говорит, - знаю! Ты Витьки-глухаря внучка! (Витька-глухарь - это мой дед, потому как Виталий и со слуховым аппаратом) Че, училишше ужо закончила или только школу еще?" 
Я тихо опадаю, как тот желтый лист. Не успеваю рассказать Кольке, что мало того, что успела закончить школу, так еще и ВУЗ, и замуж выйти, и ребенком обзавестись, и развестись, и вообще, как Колька обращается к Игорю:
- А ты кто?
Игорь подходит ближе к свету. Вместе с ним подходят усы, борода и недобрый взгляд. Колька Рябов всматривается прищуром, потом вдруг широко распахивает глаза, наполовину трезвеет и бормочет:
- Ой! Батюшка! Простите, не признал! В церкви видел, понял, что молодой, а лица не рассмотрел! Прости, осспади! Думал, девки идут, а тут вы!
Криво, но добросовестно перекрестился, прыгнул в газенваген и задним ходом уехал на основную дорогу.

Так-то вот. Не дай вам боги, мужики, обрасти волосами и приехать в нашу деревню! Чего доброго, перепутают. Девки-то местные - кровь с молоком - широкоплечие, могучие. Это Колька Рябов в Игоре вдруг священника углядел (что, видимо, нас и спасло от дальнейших попыток совращения водкой и прочими утехами), а есть аборигены и с более плохим зрением, но тоже шибко до женского внимания охочие...
Tags: историческое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments